Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

«Беломорканал» и уходил на работу. По пятницам он напивался тихо, но, как выражалась сама Маша, до соплей, и замертво падал на кровать в тети-Зосиной спальне, в которой теперь жил. С Машей отец особо не разговаривал, так, буркал иногда: «Привет, дочь», и жизнь ее не стала легче с его появлением, однако это была жизнь дома, а не в отвратительном бараке на задворках частного сектора.

Маша быстро устроилась на работу — на фабрику имени ЦК Союза швейников всегда требовались низкоквалифицированные работники, а в сентябре поступила на заочное в «Легкопром» по специальности «моделирование одежды».

Так она и жила — работала посменно в швейном цехе, училась и терпела в своем доме абсолютно чужого и не слишком приятного человека, который назывался ее отцом.

«Ладно хоть у моей Аньки все более-менее нормально, — думал Димон, слушая, как они поют. — Хотя, конечно, эта ее несчастная любовь подкосила не только ее саму, но и маму…»

В десятом классе Аня познакомилась с Андреем — студентом монтажного техникума, на год старше ее. Это был высокий, крепкий, темноволосый парень, очень симпатичный, с правильными и какими-то интеллигентными чертами лица. Димон тогда, на правах старшего брата, с пристрастием навел справки об Анюткином воздыхателе. Оказалось, что пацан — круглый отличник и сын учительницы — пошел в технарь после восьмого класса, чтобы иметь возможность как можно быстрее начать помогать матери: та рано осталась вдовой и тянула одна двоих сыновей. Он и похож-то был, скорее, на студента НГУ — образованный, хорошо воспитанный и очень приятный молодой человек. Димон великодушно благословил их дружбу, и Андрей стал часто бывать у них в доме, не скрываясь, ухаживал за Аней, познакомился с родителями и очень нравился всем, кто его знал. Анютка цвела, девчонки, вздыхая, потихоньку завидовали, а тетя Люда иногда, прослезившись, радовалась, что дочь нашла такого положительного поклонника. Андрей не считал нужным скрывать свои планы: он хотел, окончив техникум, пойти на производство и учиться заочно в ВУЗе. Анина первая и такая настоящая любовь была нежной, трепетной и страстной. Конечно, все, что должно было произойти между молодыми людьми, произошло довольно скоро: каким бы положительным ни был Андрюша, сдержаться не смог даже он, и в конце апреля, буквально за месяц до окончания школы Анька сообщила подругам, что беременна.

— Да ты че?! — шепотом заорала Катя. — Аня, блин, как так!

Они сидели на кухне у Машки — уж где-где, а тут совершенно точно можно было курить, не боясь быть застигнутыми: тетя Зося не понимала, что происходит вокруг нее, и попросту не замечала, что девчонки дымят.

— Ой, — беспечно ответила Аня. — Ну и что? Мне уже семнадцать, поженимся, кто нам что скажет?

— Знаешь что, Ань… — глубокомысленно протянула Маша. — Это все, конечно, хорошо и прекрасно, да и учебу ты сможешь ну пусть на год позже начать… Но вот что-то мне подсказывает: не говори пока родокам, что залетела. Вот не говори.

Машка словно в воду глядела: через два месяца Андрей погиб, разбившись на мотоцикле. Димка знал о том, что Аня беременна, и когда стало известно о смерти ее жениха, именно ему пришлось сообщать об этом сестре.

Она кричала и билась в его руках, а он молился, чтобы не пришли с работы родители не увидели ее в таком состоянии, а еще о том, что она успела сдать все выпускные экзамены, и шептал:

— Тихо, тихо, девочка моя, тихо, все пройдет, Анечка…

Прошло. Прибежала Машка и вызвала скорую, потому что увидела кровь на ситцевом халатике подруги. Конечно, ребенка она потеряла и на Андрюшиных похоронах стояла тихонько, закусив губу, а потом сказала Кате: «Я жить не хочу».

Тетя Люда узнала о беременности дочери — ее поставили в известность врачи, ведь девушка еще была несовершеннолетней. У женщины хватило мудрости не говорить мужу, и хотя бы это успокаивало Аню: отец не знает, и слава богу, думала она.

Долго они вытаскивали Аньку — Дима, Маша и Катя. Не оставляли ни на минуту одну, заставили поступить в институт — пусть на экономику, которая сто лет ей была не нужна, зато конкурс маленький. Таскали с собой на все прогулки, концерты и в кафешки. Придумывали ей поручения — то с Катиной Малышкой погулять, то проконтролировать тетю Зосю, чтобы не оставила газ включенным, то испечь торт ко дню рождения Катиного начальника.

Выволокли, буквально за волосы из болота, но выволокли, и через полгода Аня ожила. «Но встречаться ни с кем ведь не встречается, — думал Димон. — Как монашка, е-мое…» Поэтому он и обрадовался, когда встретил Костю Калинина, и тот предложил организовать попойку: мало ли, размышлял Дима, может, кто из пацанов ей приглянется, сколько можно вздыхать о прошлом…

«И уже понять не смогут люди, было это или только будет, — выводили девочки, — два часа на часах и не нас и не нашего века…»

Допев, они довольно долго молчали, и каждая думала о своем, а Дима, словно боясь своим присутствием нарушить их молчание, незаметно вышел из кухни и тихонько прикрыл за собой дверь. Аня вдруг, словно очнувшись, спросила:

— Слушайте, а кто знает, остальные участницы группового секса что-то вообще делать собираются?

— Да! — воскликнула в ответ Маша. — Я забыла сказать. Танька сделает «Мимозу», у нее этот салат хорошо получается, вкусно прям…

— Добавляет тертое яблочко? — саркастически поинтересовалась Катя.

— Да ладно тебе, Катюх, не ревнуй! Тем более, некого… — примирительно сказала Аня.

— Чего мне ревновать-то, Нюр? — удивилась Катя. — И главное, действительно, кого? Марат мне сроду не нравился, Малютин этот ваш вообще какой-то… малость того, по-моему…